Шхуна звалась «Гесперус»,
Она вышла в море зимой,
И шкипер-старик свою младшую дочь
В плаванье взял с собой.
Щёки её полыхали зарёю,
Глаза голубые как лён,
Грудь наливалась как почки весною,
Сама будто майский бутон.
Шкипер стоял напротив руля
С трубкой во рту, как вдруг –
Дым, что от трубки шёл строго на запад,
Переместился на юг.
И дочка сказала тогда моряку,
Что судно направил в туман:
«Я умоляю, направь судно в порт,
Мне страшен в ночи ураган.
Была прошлой ночью луна золотой,
Теперь месяц нам невидим!»
Презрительный смех лишь издал капитан,
Из трубки выпустив дым.
Ветер подул, и холодный норд-ост
Завыл, и обрушилась снасть…
В солёную воду снег падал, шипя,
И волны вздымались, пенясь.
И грянула буря, ударив о борт,
На прочность корму испытав,
И судно рванулось, как вздыбленный конь,
Пронзительный скрежет издав.
«Скорее сюда, моя младшая дочь!
Не надо так больше дрожать.
Я в непогоду и в яростный шторм
Судно смогу удержать».
Её завернул он в матросский свой плащ,
Чтоб ветер не сильно хлестал;
Он срезал с оборванной снасти канат
И к мачте её привязал.
«Отец! Я слышу церковный набат.
Скажи, что же там может быть?»
«То колокол бьёт на скале сквозь туман –
И нужно на звон этот плыть!»
«Отец! Я слышу орудий залп.
Скажи, что же там может быть?»
«Бывает, что бедствие терпят суда –
И нужно на залп этот плыть!»
«Отец! О, я вижу слабый свет.
Скажи, может, нас спасут?»
Но не промолвил ни слова отец –
Был он замёрзший труп.
Вцепившись в штурвал, стоял он, суров,
Взор обратив в небеса.
От фонаря сквозь мерцающий снег
Его осветились глаза.
И дева молилась, руки сложив,
И думала лишь о Христе,
Который поможет и, как в Галилее,
Придёт за ней по воде.
И быстро, сквозь полночь, клубящийся снег,
Беснующий ветра порыв,
Как призрак, со свистом судно схватил
И кинул на Норманский риф.
Меж гулом и воем послышался треск,
Крушащихся мачт и досок.
И это был звук, что вынес прибой,
Обломков на жёсткий песок.
Обломки, нашедшего смерть корабля,
Её подхватили с боков,
Громадной волной смыло весь экипаж
Словно сосульки с бортов.
Смотрелась она на бурлящей волне
Точно пушинка - легка,
И острые камни из пенистых вод
Торчали как бычьи рога.
Мачты и реи покрылись все льдом,
На ней ледяной покров,
Словно стеклянное судно, она
Плыла под неистовый рёв!
А на рассвете увидел рыбак
Картину, и был поражён,
Как дева прекрасная к суше плыла,
Привязана к мачте средь волн.
Замёрзшая соль была на груди,
Замёрзшие слёзы в глазах;
И волосы девы тонули – всплывали,
Как водоросли на волнах.
Так нашла гибель шхуна «Гесперус»
Ночью под снежный порыв!
Христос, огради нас от смерти, как эта,
Что видел Норманский риф!
1840